• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
14:29 

broom-broom
Темный Лорд улыбнулся во всю тысячу зубов. (с) Как говорила моя бабушка:"Лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем светить фонариком и спрашивать "Кто здесь?"
трещины медленно расползались по стенам, отколупывая штукатурку, слои краски от стен, осыпаясь пылью...
Комната была пуста, даже заброшена.
На полу валялся какой-то невнятный мусор, единственное окно было заколочено, а стены покрыты трещинами, облупившейся краской и осыпающейся штукатуркой, частицы которой медленно парили в лучах утреннего солнца, которые, пробиваясь сквозь плохо заколоченное кусками прогнившей фанеры окно, пронзали комнату десятками световых лучей, расплываясь яркими пятнами по полу.
Комната была мрачной, воздух в ней был спёртый и затхлый, но при всё при этом в ней кто-то жил.
Нет, никаких свидетельств пребывания в этом месте живого существа не было, тем более из этой комнаты не было выхода, единственное окно и то было заколочено, а двери и вовсе никогда не существовало.
Этот кто-то был там/ здесь/ в ней, и оно/ она/ он был там всегда...даже не так, он просто был.
Просто смотрел на эти солнечные лучи и лужи, на этот мусор, на эти трещины,...он был спокоен.
В некоторой степени он был этой комнатой, и в то же время не был ей.
Сколько лет было этому существу неизвестно, как и то, что это была за комната, почему он в ней жил и никогда не выходил из неё? а то, что не выходил - было доподлинно известно.
Было ли это добровольное заключение или насильственное тоже никто не знал, а это существо по какой-то причине этого не помнило, оно вообще практически ничего не помнило, оно только видело эту комнату, этот мусор, эти трещины, этот бесконечный танец пылинок в лучах пробивающегося сквозь прогнившую фанеру солнца.
Лучи солнца, кстати, тут были не всегда, просто в какой-то момент они взяли и появились и больше уже не исчезали, а ещё раньше тут не было ни трещин, ни мусора, ни окна заколоченного фанерой...тут был просто угол, тёмный и очень сырой, и это существо.
И это существо помнило, что ему было всегда очень холодно, оно лежало в этом углу, хотя если бы кто посторонний взглянул в этот угол, то ничего бы не увидел, свернувшись калачиком и просто лежало, очень много-много времени, бесконечность времени, которое в тоже время было меньше самой маленькой доли секунды, так всё было.
А потом появилось окно, появились серые обшарпанные, потрескавшиеся стены, появились лучи, и это существо смотрело на всё это, и ему было спокойно.
А в это утро, казалось бы одно из многих, совсем обычное утро, но оно отличалось от других тем, что в это утро существо осознало, что оно есть, оно существует, оно материально. Оно вдруг увидело эту комнату, но увидело как-то по-другому чем раньше, увидело материально...ощутило затхлый, спёртый запах этой комнаты, ощутило грязный, шероховатый, чуть прохладный пол этой комнаты, поднесло руку к солнечному пыльному лучу и ощутило тепло....
Это была девочка, маленькая, лет 10-12, в длинной до пят, серой, драной рубахе, с длинными светлыми давно не чёсаными волосами и огромными карими глазами.
"Я здесь" сказала тихо девочка, и неуверенно вступила в солнечное пятно на полу, подставив лицо яркому солнечному свету, зажмурив глаза.

+

@темы: Шляпа

02:19 

я поджигаю тамбур. танцую самбу, и всем светло. ©

Амели_Нико
мир номер ноль.
Раз за разом подляна чувствуется сильней, будто накаляется до бела.
И лет эдак через -дцать каждый из наших будет рожден без иммунитета
или устойчивости к красивой лжи.
Правда больше не жжет глаза, потому как жечь-то больше и нечего,
исчезают защитные пленки и розовые очки.
И в один момент накрывает огромная, всепоглощающая хандра
и сворачивает, сворачивает пополам,
а затем еще и еще пополам. Пока не превращаешься в пустоту,
которую можно выкинуть, ограничить от.
Но я знаю, что кто-то из этих моих будет глух к разборкам,
к теркам и теткам, сидящим возле подъезда.
Скалить зубки так, что от одного вида захочется лечь
и больше не дышать. Никогда.
Быть с заранее прожженным сердцем,
печенью и еще чем-то.
Может быть это не первая и не последняя жизнь их,
может сталкивались уже, как шары бильярдные и
теперь узнают друг друга по глухим и гулким отзвукам.
При ударе.
И когда-нибудь им не будет хватать электрического света,
будет не освещена огромная замерзающая планета.
Будут табунами от кого-то бегать мурашки по коже,
не имеющей цвета и запаха.

+

@темы: с.нежность

18:39 

Личинка

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Моя оболочка внушает мне отвращение. Грузная, мясистая, она давит на меня, сжимает в тисках, заставляя меня трепыхаться внутри, подобно ночной бабочке, попавшей в стеклянные застенки лампы и бьющей по ним крыльями в бесплодном страхе перед гибелью. Волокнистое мясо, пропитанное красной, безвкусной кровью, ранит мои эстетические вкусы, входя в диссонанс с внутренним содержимым. Кроме маслянисто поблескивающих внутренних органов: переплетенных сероватых кишок, пропитанной кровью пористой печени, судорожно сокращающегося комка мышц и вен, - среди всего этого анатомического царства есть что-то еще, эфемерное, тонкое, весом всего в несколько грамм, но куда более глобального и цельного, чем бренная, внушающая отвращение оболочка. Мне кажется, что пора выпустить это «что-то» (я называю это Сущностью) наружу.
Достаточно одного маленького надреза, от подбородка до ключичной впадинки, чтобы это «что-то» хлынуло вместе с кровью вниз, на пол, разливаясь алым, пламенеющим морем. Поток подхватил и унес с собой стены небольшой неуютной комнатушки, заклеенные старыми желтыми обоями. Капли крови, смешанные с Сущностью, затаившейся внутри меня, проели брешь в тонких гранях бытия этого мира. Алый океан смыл с лица земли города, страны, людей, моих родных, моих друзей, - все то, что держало Сущность взаперти. Мне весело. В ушах тяжелыми раскатами звучит задыхающееся биение сердца и радостное пение крови, плескающейся у моих ног. Я больше всего этого мира, я вбираю его в себя, я вбираю его до конца, я вбираю больше, чем весь мир – выходя за его пределы, возвращаясь в крошечную комнату, обклеенную желтыми обоями. Мой океан крови высыхает до небольшой лужи, разлившейся между вздыбленным от сырости линолеумом. Моя оболочка рушиться на глазах, а моя Сущность истекает из меня с каждым ударом сердца. Я свободен?

22:08 

объясняю популярно: [DELETED user]
Я сама видела, как один несчастный сидел на подоконнике и целыми днями, без перерыва на обед и сон, ждал любовь. Ждал он так долго-долго, страшно представить сколько, любому бы надоело. Ему тоже надоело, и он перестал ее ждать.
В это время за углом, проснулась любовь, и коварно потирая руки, сказала:
- Ну наконец-то!
Незаметно подкравшись, любовь подобралась к человеку сзади, накинула ему мешок на голову, он был схвачен. Руки, ноги, и прочие органы человека были во власти любви, а голова и вовсе прекратила функционировать в этот момент. Вот так и теряют бдительность.

08:46 

Чемоданы и феменистки

пирогы
потому что пирожок – он волшебный!(c)
Жозефина была девушкой обеспеченой, хорошо одевалась, завтракала по понедельникам и четвергам в кофетерии новомодной тогда гостиницы `Бланко`. У нее была потрясающая фигура, высокий рост, чем она очень гордилась, красивейший разрез глаз и длинные волосы, постоянно убранные в высокую прическу. Лицо можно было бы назвать идеальным, если бы не слишком сильно тянущиеся к вискам и чересчур черные брови (цвет волос у девушки был светло русый), придававшие ее красоте какую-то необъсянимую странность. Казалось что что-то не так, но понять с первого раза было довольно трудно.
Ее родители владели большим машазином в центре города. Отцовские умельцы делали потрясающую мебель, а он, в свою очередь, не скупился и платил им за работу неплохие деньги.
Мать, с самого рождения Жози, как звали ее друзья, сидевшая дома и, нередко бранящая прислугу за мелкие повинности, пила целыми днями чаи, или прогуливалась по паркам за ручку с подругами.

Родители уже какой год пытались выдать дочь замуж, но та была своенравна и вечно `себе на уме`. К тому же, Жозефина называла себя феминисткой, и тем более не собиралась заводить какие-либо отношения с мужчиной. По крайней мере не сейчас.
Однажды, пришедший на ее порог ухажер, жаждущий руки несравненной Жози, был без сожалений выставлен за дверь чуть ли не пинками, и почти покалечен своим же чемоданом, с которым ушел из дома. Девушка нещадно спровадила его, хмуря брови, и велела не появляться на глазах боле.
---
Сидя, как-то, на скамейке в парке с подругами, она разумела себе всяческие мысли. Мимо проходили юноши и мужчины в выходных черных и клетчатых костюмах, чрезвычайно модных тогда, и улыбались хохочущим девушкам, подмигивая, вызывая тем самым еще более заливистый смех. Учителя, мать и, чаще всего, отец, ругали Жози за то, что она была так нескромна в словах и мыслях. Жозефина выглядела куда взрослее и умнее своих сверстниц. И сейчас, загадочно улыбаясь, девица решила, что ее бы очень сильно наругали за те мысли, что витали в голове.

-Хорошо, - сказала Жози, с нарочитой аккуратностью расправляя складки на легком летнем платье, - хорошо, когда между ног ничего не болтается. - Вздыхая, договорила девушка.
Потруги захихикали и покрылись румянцем, толкая ее, призывая прекратить подобные разговоры, хотя сами всегда внимательно слушали умную Жозефину, которая имела отличное чувство юмора.
-А если и болтается, то, по крайней мере, не мешает думать. - Закончила она, смотря на зеленые раскидистые деревья.

(...)

+

@темы: минутное

23:16 

Кошка и Её человек.

Free.da
.Igni et Ferro.
Кошки, они всегда живут сами по себе... Но все же каждой кошке нужен человек, Её человек. Нет, не хозяин, а именно Её человек. Такой, к которому можно прийти без предупреждения, когда станет холодно, тоскливо и одиноко. Тот, кто не прогонит непутевую, защитит, когда она будет напугана осознанием собственной беспомощности перед людьми и слабости перед неизбежным... Кто приласкает, снисходительно улыбаясь, глядя в "честные" кошкины глаза, почесывая пушистые спинку, бока, животик, и пытаясь выпрямить длинный подвижный хвост.

Он может думать, что сам приручил Её, даже не догадываясь, что решение прийти к Нему, на самом деле, принадлежало Ей. Она свободна, но постоянно стремится вернуться к Нему, чтобы улечься на груди и тихо мурчать, чутко отзываясь на прикосновения тонких пальцев.

Она может уйти в любое время и пропасть на день, два, месяц, заставляя Его волноваться, нервничать. Быть может, он быстро забудет Её, а, может, будет ждать... Но она всегда будет возвращаться и даже никогда не станет ревновать его, пытаться что-то понять, глядя в Его глаза. Да и зачем? Ведь это не главное, где и с кем он пытался забыть или заменить Её... Главное, что здесь и сейчас они вместе и Его пальцы снова зарываются в мягкую шерстку, поглаживая гибкое маленькое кошачье тело, свернувшееся у него на груди.

@темы: кошкины сны

23:21 

Что такое одиночество? Это когда тебе 18 лет, а твои родители не будят тебя по утрам в институт, потому что их просто нет рядом, они далеко, живут уже не твоей жизнью. Это когда на кухне в специальной подставке для столовых приборов, чтобы вода могла стекать, стоит только один комплект: одна вилка, один нож, одна чайная ложка. А в ванной комнате в стаканчике только одна щетка для зубов. Это когда ты идешь в магазин после учебы и закупаешь еду только на следующий день, а потом вечером готовишь ее и кладешь в холодильник, чтобы на следующий день, придя уставшим, просто разогреть. Это когда ты куришь у себя в комнате, и никто не даст тебе по шее. Это когда тебе даже не нужно класть денег на телефон, потому что знаешь, что тебе некому звонить, а если кому-то надо, то сами позвонят. Это когда ты чудом просыпаешься по будильнику. Это когда весь вечер можно потратить на дурацкие приложения в контакте или на просмотр в очередной раз всех сезонов Гриффинов. Это когда можно ходить голым по квартире, не боясь ничего. Это когда по вечерам становится невыносимо грустно. Это когда некого обнять, когда у тебя неприятности. Это когда ты пьешь чай и читаешь книгу в тишине. Это когда тебе уже надоели порно-фильмы. Это когда у тебя возникает какое-то чувство неизбежности. Это когда вспоминаешь прошлое, когда родители уезжали на выходные за город, а ты радовался этому внезапному уединению, а иногда даже приглашал друзей, и у тебя появляется дурацкая улыбка на лице от этих воспоминаний. Это когда ты можешь целый час сидеть на кухне и смотреть в экран выключенного телевизора. Это когда начинает зарождаться привычка подливать в кофе коньяк перед сном. Это когда тебе очень одиноко.
И вот тогда ты понимаешь, что перед тобой целый мир, куча возможностей, а тебе просто хочется обнять маму. И больше ничего не нужно.

17:12 

объясняю популярно: [DELETED user]
У одного ночного сторожа было великолепное зрение. Он охранял детский садик, а туда никто никогда и не порывался забраться, следовательно, работа у него была донельзя скучная. Он разгадывал сканворды и баловался пончиками, придумывал новые слова, учился пускать колечки из сигареты.
Однажды сторож решил пересчитать все звезды, которые увидит над собой. Когда он посмотрел на небо (а как мы помним, зрение у него было очень хорошее), увидел, что н Луне сидит кто-то и внимательно на него смотрит.
- Ты кто? - спросил удивленный сторож.
- Ночной сторож. А ты кто?
- И я!
Дальше земной сторож не знал, что и сказать, до того был поражен увиденным.
- Дай пончик - капризно сказал сторож с Луны.
Его коллега встал на цыпочки и высоко протянул руку, но не мог передать пончик.
- Кинь.
Сторож размахнулся и кинул пончик. Описав изящную дугу, тот скрылся за забором. Лунный сторож очень расстроился.
- Я вижу у тебя там еще много, - попытался прозрачно намекнуть он.

Когда рассвело, сторож сидел очень усталый, кругом все было усыпано сахарной пудрой и пончиками, хоть закинуты они были и похвально далеко, но так и не долетели до адресата. Несколько ночей подряд сторож вставал на стремянку, изобретал ракеты, но ничего не выходило. Лунный сторож ходил бледный и очень грустный.
- Прилетай ко мне когда-нибудь и угости меня пончиком.
- Хорошо! - с радостью согласился земной сторож.
Через некоторое время его перевели на другую смену, он переехал в другую квартиру и завел семью. Совсем забыл про свои ночные встречи с лунным коллегой. Однажды его жена испекла пончики, и они настолько живо напомнили ему о минувших событиях, что он не смог пообедать, а после и поужинать, а потом и заснуть. Он думал, что если действительно полететь на Луну с пончиками? Ведь он же обещал! Но прошло уже четыре года, сколько времен он потерял!
Бывший сторож был очень честным человеком и не мог позволить себе не сдержать обещание. Со следующего дня он уже бегал по медицинским осмотрам, проходил тесты. Много раз у него опускались руки, но он помнил, что тот, другой сторож ведь ему поверил. И никто его за язык не тянул говорить "хорошо!"

Прошло девять лет. Сторож полетел на Луну. Он взял с собой великое множество пончиков, представлял себе семью лунного сторожа, его лунную собаку или кошку, или может быть кролика. Пытался представить его дом, его кухню, где он бы пил чай с пончиками. А, может быть, лунные люди не пьют чай? Интересно, а откуда лунный сторож знал слово "пончик"? Интересно, а откуда он вообще знал слова земного языка?
Сторож очень волновался, что его приятеля будет трудно найти, что он его не вспомнит.
На Луне никого не оказалось. Совершенно никого - никаких строений и пещер, которые представлял себе земной сторож. Он до последнего не верил, что его необычный знакомый куда-то исчез. И существовал ли он вообще? Может он был плодом воображения или легким помешательством?
После возвращения на Землю, сторож ни с кем не мог разговаривать и не мог даже ходить на работу. Представьте, вы бы добивались чего-то полжизни, прикладывали бы реальные усилия, а потом оказалось, что ваша цель - миф?
Как-то ночью, сторож отправился в уже заброшенный садик вспомнить последний раз самую большую неудачу своей жизни и забыть. Он чуть не сел на землю от удивления, когда подняв глаз, встретился взглядом с чьим-то внимательным и строгим взглядом.
- Где ты был?! - хором сказали они.
- Я девять лет потратил на то, чтобы добиться возможности полететь на Луну! И что ты думаешь? Тебя там не было! Ты хоть понимаешь, что такое девять лет?! - возмущенно кричал сторож.
- А я ждал тебя с пончиком! Очень долгое время ждал, никогда не уходил с работы, но потом я понял, что ты забыл про свое обещание! И тогда я полетел на Землю, подумал, бессмысленно ждать тебя тут. И я, смею заметить, потратил на это все тоже приличное количество времени.
Они удивленно смотрели друг на друга.
- Значит, мы просто разминулись?.. - пробормотал сторож.
- Но ты меня все-таки как-нибудь угости пончиком, если встретимся.

@темы: "по ночам"

00:34 

Ночные рассуждения

Старый грустный пень
Я слишком много сомневаюсь.
- Ночь-особое время. К ночи человек устаёт лгать, лицемерить, притворяться. И чем сильнее он устанет, тем честнее он будет с собой и с теми, кто окажется рядом.
- А если все люди на земле не будут спать, они станут честнее?
- Вовсе нет. Человек не может не спать, в этом вся прелесть. Люди могут не спать сутки, двое, твое... Они начнут грубить окружающим, говорить правду, делать то, что им хочется, расползаться по норам в поисках укрытия от людей... Но они всё равно уснут. А назавтра проснутся, позавтракают, причешутся, поправят съехавшую маску и с новой силой начнут лицемерить. Только вот глаза ещё несколько дней будут выражать голод по одиночеству без людей.

@темы: очередной бред никому не нужного человека.

22:03 

Стоп, машина! Остановись, мгновенье! Я хочу вернуть всё назад, особенно тот день, тот роковой для меня день...
Сегодня как никогда чертовски больно. За окном умирает лето, и краски блекнут, пусть деревья и пестрят что есть силы своей закатной листвой. Календарная осень ещё не наступила, но с улицы уже пахнет смертью. Пахнет опавшими листьями, сырой землей, горьким дымом костров и машинными выхлопами. И непонятно по утрам, то ли на улице морось, то ли туман…
Подходя каждый раз к окну в надежде на каплю вдохновения, которую столь щедро предоставляла мне раньше матушка-природа своей ослепительной живой красотой, я с трудом унимаю дрожь в руках. Запах смерти не дает им покоя, и в них загорается желание вновь убивать. О, сколькие из-за них испустили свой дух! То были дети и старики, одиночки и влюблённые пары, пылкие юноши с кипящей в жилах кровью и спокойные дамы с томными, но чарующими глазами. Сколько было задушено, отравлено, утоплено, расстреляно, сброшено людей!.. И все было сделано этими, именно этими руками!
Я убийца. Незаконный вершитель чужих судеб, держащий в руках серебряные ножницы, коими я перерезаю золотые нити чужих жизней. Я жесток и безжалостен, и каюсь в грехах своих, в своих поступках. Я прошу прощения за все убийства, за все смерти, что произошли по моей вине – прошу у всех невинно убиенных…
Во всём виновата она. Потому что когда наступила весна, я был безумно рад, и кровь лилась рекой, и то меня абсолютно не смущало – наоборот, только забавляло. Чужими смертями я показывал людям, что надо жить дальше, что после смерти нет ничего, что нужно жить, нужно! Но чем ближе пододвигалась ко мне осень, тем труднее мне становилось поднять свою руку для рокового размаха. Я уже чувствовал хладное дыхание осени на лице, прикосновения её мокрых от вечных дождей пальцев, когда появилась она - девочка, ставшая моей последней жертвой. Ей было около двадцати лет, у неё была прекрасная улыбка, вечные веснушки и волосы цвета меди. У нее был высокий голос и легкая походка, её глаза всегда блестели подобно двум сапфирам, а её кожа пахла карамелью… Еще она была влюблена.
Это была та любовь, из-за которой люди теряют голову. Безумная, всепоглощающая, горячая, непокорная… Однажды утром она проснулась с мыслью о том, что не сможет жить без этого человека. А он, в тоже утро, проснулся с совершенно иной мыслью – она, конечно, прекрасна, но ему нужен кто-то другой. И в то время, как она с улыбкой варила для него кофе, он хмуро глядел в свое отражение, ища слова. Через десять минут все было кончено, кофе пролито, а дверь закрыта.
Возможно, если бы не я, у неё все бы наладилось. Она закрылась бы от внешнего мира на год – на два, не позволяя себе ничего больше, чем скромное рукопожатие, не глядя никому в глаза, иногда запираясь в своей комнате один на один со своим одиночеством, плача всю ночь, но потом всё изменилось бы к лучшему. Появилась бы новая, яркая любовь. У неё появились бы чудесные дети, была бы хорошая работа. А может, она стала бы великим ученым, изобрела бы какое-нибудь лекарство от очередной страшной болезни, или стала гениальным генетиком, вывела бы новые виды или возродила старые. Спасла бы мир, или, на худой конец, какого-нибудь мальчишку, не вовремя выбежавшего на дорогу… Но я лишил её всего этого. Я уложил её в горячую ванну, вложив в её изящные пальцы острое лезвие, и перерезал вены от запястья до локтя. Она не дернулась, не вскрикнула – только блаженно прогнула спину в момент, когда острие коснулось белоснежной кожи, словно это был верх наслаждения. Потом она расслабилась. Тихо капали с её лица слезы, пока вода не стала густо-красной от крови…
После её смерти я не мог никого убивать. Я вспоминал её худое тело, тонкие губы, меняющие цвет с вишнево-красного на бледно-фиолетовый, тускнеющий взгляд, слабеющие руки… В последнюю секунду она дрогнула, в глазах снова заблестел тот огонёк, и будь у нее еще хоть капля сил, она бы закричала, но так - лишь прошептала:
-Нет…
Но было слишком поздно.
Я жалею, очень жалею, что лишил это юное создание жизни. Но, начав жалеть об одном убийстве, рано или поздно начнёшь жалеть и об остальных. И теперь я уже раскаиваюсь. Нет желания убивать – есть желание смыть, смыть кровь с моих ладоней, но она пропитала кожу, въелась в неё! Её уже никогда не оттереть, и моя жажда искупления никогда не будет удовлетворена.
И, раз уж мне нет прощения, решил я, то пусть хоть наказан я буду со всей строгостью за свои грехи. За прошедшую неделю я пытался повеситься, отравиться, утопиться, застрелиться, сброситься с крыши – и всё без толку. Каждый раз – агония, мысль «кажется, это всё!»… и пробуждение. Заживали раны и ссадины, тошнило от ядов, тело слабело, опухали вывихнутые суставы, срастались кости, но я оживал, жил…
Я в отчаянье.
Те, кого я когда-то отправил на тот свет, не желают меня прощать – и это понятно. Они не дают мне покоя здесь, в реальном мире и во сне – и это тоже ясно. Но их нежелание принимать меня в свой сонм, изгнание их мира мертвых…
Перечитывая сборник мифов древних времен, я наткнулся на историю одного человека, воина, которого боги наделили даром проживать жизни тех, кого он убил; каждый сраженный враг отдавал ему свои непрожитые года и, таким образом, воин мог бы жить вечно, и был тому рад. Я же был в ужасе. Я видел в этом проклятие – своё собственное проклятие, благодаря которому я не могу ни жить, ни умереть!..
Но, пока я всё это писал, на улице уже давным-давно стемнело. Чашка с чаем остыла, и жидкость покрылась какой-то плёнкой, которая неизменно появляется на плохо отфильтрованной воде из труб и очень горчит. В который раз я подошел к окну в надежде на вдохновение, но там, снаружи, уже во всю буйствовала осень, подобно мне убивая всё, что попадалось под руку. Гнилостный запах смерти рвался в легкие, впитываясь в каждую клеточку, и, кажется, теперь я уже никогда от него не избавлюсь…
Я глядел в окно и вспоминал ту девушку. Я окрестил её Саммер, что переводится с английского «лето». Естественно, не просто так. Её веселость, искры света в ее глазах, жизнерадостность, какая-то… свежесть, что ли – все это напоминало о лете и только о нём. И все то, что я наблюдал у окна, напоминало о её гибели. Смерть лета… Смерть Саммер… И я, я убил её! Я создал её, придумал, описал десятки ее привычек, влюбил её в никчемного и безжалостного мальчишку, влюбил раз и навсегда, чтобы потом лишить этой самой любви, растоптать её чувства, вложить в худые руки лезвие и заставить убить себя саму... Я сделал с ней всё то, что делал раньше с другими персонажами, заставляя через смерть показать всю прелесть жизни, всю её ценность, абсолютно не понимая, что и они, эти персонажи, по-настоящему живут, и их смерть – огромное пятно на моей жизни… И вот этими самыми руками я описал минуты смерти Саммер и тот светлый, но короткий миг ее просветления, что жить нужно не смотря ни на что, который теперь будет стыдить меня до скончания моих веков…
Я бы все отдал за то, чтобы вернуться в тот роковой день, когда вместо того, чтобы перерезать свои вены, я решил стать писателем.

@темы: греть ноги об асфальт

09:06 

тигр-тигр, жгучий страх
они всё-таки будущие лётчики, а у меня цветы.
Лохматый пёс обочин, норовящий свернуть на встречную полосу.
Однажды, а может и не единожды, он уже нёсся навстречу слепящим фарам, навстречу оглушающему шуму и визгу колёс. Рефлекторно он ускальзывал в последний момент, так до конца и не успев понять чего он только что избежал, и уходил обратно в тень, зализывая царапины, виднеющиеся сквозь пыльную шерсть.
Лохматый пёс обочин, с настороженным взглядом и напряжённым телом, готовый в любую минуту броситься, огрызнуться и замкнуться внутри себя. Прячущий глаза, он никогда не доверится случайным попутчикам - слишком велик риск обжечься на этой дороге, ведущей вперёд и в никуда.
Лохматый пёс обочин, непосредственный и неожиданно искренний, противоречащий сам себе, так и не повзрослевший, несмотря на взлёты и падения, осмысление и осознание.
Лохматый пёс обочин, уже не лохматый, уже не пёс уже и не обочин, уверенно двигается вперёд, не сворачивая. Меняется, уходит всё дальше и дальше, становится светлее, сильнее, но, я уверена, всё ещё любит сливки.

@темы: водовороты

15:39 

Неожиданность

lady Sveto4ka
"Красота женщины не в одежде, фигуре или прическе. Она светится в ее глазах Ведь глаза – это ворота сердца, в котором живет любовь" © Одри Хепберн
Это был обычный день, кажется вторник. Обычная семья к которым приехали гости. Они сидели за праздничным сталом, на котором были разные блюда и выпивка. Они ели и поднимали бокалы за всё: за здоровье, за дам, за любовь, за них. Потом все замолчали наслаждаясь вкусными шашлыками. Было около девяти часов вечера. На ноутбуки крутилась презинтация свадьбы любимой дочки. Все смотрели с улыбкой на лице, потом пошли ещё фотографии, но уже с другой свадьбы. Девушка не перестовая крутила колёсико на мышке. Отключившись от этого мира, она смотрела на фотографии как бы погружаясь опять в тот день, в тот счастливый день. Конечно кое-что девушка слышала правда не предовала этому значения. "Просто телефонный звонок. Видимо ошиблись. А нет это позванили нам." Она продолжала показывать фотографии своей двоюродной тёте. Девушка слышала, что на фоне кто-то плачет, но она была погружена в самые яркие моменты в её жизни. И когда её достал этот плач, она вернулась в этот мир и понила причину. Это был телефонный звонок - звонок принёсший дурную весть. Девушка не понимала нислова, так как говорили на другом языке.

через 20 минут девушка уже была на кухне, кидая очередную бумажную салфетку в мусорку. на кухне появилась её мама. Как девушка не сторалась она не смогла спрятать слёзы и просто смирилась, хотя она из тех людей которые не любят показываться в таком виде на глаза...... просто что бы никто не догадывался и не испытывал жалость к ней. Женщина ушла ничего не спросив - всё было яснее некуда.
Девушка конечно не умела разговаривать на этом иностранном языке, но кое-что всё таки понимала. И она поняла, что её ищит плачущая женщина. Девушка подошла к окну и начала смотреть в темноту. Было где-то 21:30 и она не собиралась что-либо высматривать - это была самозащита.......... которая не сработала. Её позвали по имени и она повернулась. Она как буд-то смотрела в своё отражение. Девушка увидела красные от слёз глаза и фразу: "Не плач...". Эта фраза ничего не значила. Они стояли обнявшись около окна и плакали. Потом женщина сказала: "Возможно тебе хочется пойти к своей подруге. Сходи на улицу".
Эта фраза не была сказана на русском, но она была понятной, хотя и не ожиданной. Женщина ушла и девушка развернулась к окну. Она плакла как можно тихо прекрывая со всей силой губы рукой. Она медленно скатывалась по холодильнику на пол, пока оканчательно не села на него. Слёзы текли рекой, чего нельзя сказать о мыслях. Девушка пошла бы к своей подруге, вот только они с ней посорились и не разговаривали несколько дней, но она понимала - дома оставаться она не может. Она хотела уже бежать, но вспомнила что кофтачка осталась в зале, а там все. Девушка позвала свою маму под предлогом, что кабачки пригорают, а когда пришла её мама, она объяснила ситуацию и попрасила принести кофточку. У девушки было пару минут. Она отправила смску своей подруге в надежде что позвонит, но в ответ получила смску с просьбой презвонить на такой-то номер. Девушка вылетела из квартиры набирая номер подруги, всё что она успела скзать это: "Ты где?"
"Дома."- встревоженный голос донасился из трубки
"Можешь выйти???"
вот только телефон разрядился и отключился. Девушка пошла на стадион, когда-то она уже переваривала подобную информацию на стадионе со своей подругой. Звонить ей на домофон нельзя, так как у неё младший брат уже спит. В безнадёжных попытках она пыталась включить свой телефон, но ничего не выходило. Тут девушка поняла несколько вещей: её ноги подкашиваются, а руки трясутся и на неё смотрят две пары глаз водителей в машине, в капот которой она чуть не врезалась.
Ей было необходимо сесть что она и сделала - села на лавочку около дома своей подруги. Она сидела и плакала, преслушиваясь к звукам улицы. Не знаю как долго девушка сидела, но она встала и всё-таки набрала на домофоне две цифры и славо богу в ответ она услышала голос подруги, которая открыла ей этого железного охраника. Ещё на лавочке девушка собрала кое-как мысли в кулак и уже не плакала. Лифтом она не воспользовалась и пошла пешком на 7 этаж. Чем выше девушка поднималась тем хуже ей было: слёзы катились рекой, рука закрывающая вопли на этот раз не помогала. Придя на сдьмой этаж, она стояла не подходя к двери нужной ей квартире в надежде, что успокоится. В итоге онаподходила к двери такой как есть и вид у неё был ещё более угнетающий чем на кухне. Вышла подруга, увидев девушку она обняла её и ещё очень долго успокаивала её. Через несколько секунд они ходили кругами по стадиону, как и тогда в день рождения девужки.

И меня мучает несколько лет один и тот же вопрос: "Почему??? Почему всё самое плохое происходит с самыми хорошими людьми в мире?"

21:33 

Б.

Мориссон.
Здравствуй, Пушкин, здравствуй, Блок. Я безумен и жесток.
Я называл её Ничья, и никогда не интересовался, как зовут её другие.
Она была смешная, лохматая и глупая. И абсолютно неагрессивная - поэтому все её любили, подкармливали, и гладили, когда предоставлялась возможность.
Все, кроме меня.
Конечно, сейчас я буду оправдывать себя: у меня нервная работа, трудности в семье, проблемы со здоровьем, но едва ли когда-нибудь у меня получится воспринимать эти оправдания всерьез, поэтому лучше скажу прямо: у меня просто отвратительный характер и я терпеть не могу собак.
Ничья жила во дворе, который обязан пересекать каждый, кто хочет пробраться к служебному входу нашего здания, и потому прийти на работу или уйти с неё, не столкнувшись при этом с Ничьей, было невозможно.
И, конечно же, я не был исключением из правила.

@темы: человечность

11:30 

человек-без-аватарки
Когда Оксана открыла глаза, она увидела, что находится в пустом зрительном зале. На кресле во втором ряду, в нескольких метрах от сцены, освещённой жёлтыми прожекторами.
Театр казался старым классическим, чем-то напоминал Оперный. Деревянные кресла с подушечками, обитыми красной тканью, стёршиеся металлические номерки на спинках. Свет в зале не горел. Всё было так, будто представление вот-вот должно начаться. Но зрительный зал был пуст.
Наконец, занавес подняли – резко, как вспыхивает подкормленное зажигательной смесью пламя.
На сцене стояла девушка. Её светлые волосы доходили ей до пояса, глаза прятались за овальными очками без диоптрий, на ней был свитер с открытыми плечами и джинсовая юбка.
Обречённо склонив голову, она неспешно начала движение к аванс-сцене. С каждым её шагом её волосы становились короче. Вскоре одежда её преобразилась в узкие чёрные джинсы и блестящую чёрную жилетку на голое тело. Последний элемент от прежней себя – очки – она сняла сама, когда уже была на самом краю. Только тогда она подняла голову и стало видно её глаза – красивого серого цвета - вмиг вспыхнувшие зелёным и оставшиеся такими. Оксана узнала в девушке себя.
- Добро пожаловать, - холодно произнесла Актриса и бросила очки ей.
читать дальше

@темы: нежизнеспособная особь

01:40 

все знают, что случилось

moreamore
baking bread
Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе,
каждый человек есть часть Материка, часть Суши;
и если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа,
и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего;
смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством,
а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе.
Джон Донн


- Все, - мужчина лет 30 скинул с плеча винтовку, - Все кончено.
Лицо его было забрызгано кровью, еще не успевшей засохнуть. Он провел рукавом рубахи по лбу и щекам, но лишь размазал алые капли.
- Никогда бы не подумал, что ты такой псих, - второй мужчина стоял чуть поодаль, на камне, брезгливо оглядываясь по сторонам. В белоснежных брюках из тонкой натуральной ткани и рубашке цвета неба он выделялся блеклым пятном на фоне окровавленных склонов скал.
Мужчина неотрывно смотрел на первого, явно желая завязать разговор, но не мог подойти к нему, боясь запачкать свою одежду.
Их разделяли десять метров, на которых застыли в неуклюжих позах тела десяти детей.
- Ты определенно сумасшедший, Андерс. Я даже не мог себе вообразить подобной резни. Зачем ты взял меня с собой?
Хлюпая тяжелыми армейскими сапогами по лужам крови и переступая через трупы, Андерс подошел к своему спутнику:
- Я хотел, чтоб ты видел. Ведь я делал это для тебя.
- О чем ты?
- Я делал это для тебя, для нас, ради лучшего мира, где мы все могли бы жить в спокойствии и гармонии. Без гнета прошлого, без страха будущего. Я сломил систему ради нас!
- Ты не боролся с системой, ты убивал детей, - блеклое пятно схватило собеседника за ворот рубахи и притянуло к себе. – Ты убийца, Андерс!
- Что ты хочешь всем этим сказать, черт возьми? Это было жестоко, но оправданно, - ледяные глаза палача безуспешно искали понимания в столь же голубых глазах спутника. - Ведь именно ты заставил меня это сделать, ведь ты этого хотел! Этот новый мир я дарю тебе!
Андерс протянул руки к лицу своего вдохновителя, но тот отступил назад:
- Посмотри на меня, посмотри на меня, Андерс! Я стою среди океана изуродованных тел, тонущих в собственной крови, - мужчина в светлом приподнял голову ближайшего ребенка. – Взгляни на их лица, Андерс! Ведь они так молоды и так красивы. Даже сейчас.
Резко отвернувшись, убийца отошел к скалам и, опустив руку в стекающую по мелкой гальке кровь, начертил на глыбе крест. Не глядя на собеседника он прошептал, зная, что тот все равно услышит:
- Чего ты хочешь от меня?
- Не знаю. Может быть, каплю раскаяния.
- Ты ее не получишь.
- Тогда мне придется уйти.
Лицо Андерса перекосилось от ужаса. Этот человек в белом был его идеей, основанием его жестокости. Без него все убийства становились лишь безумством. Если уйдет идея, он перестанет быть человеком, он станет зверем. Схватив винтовку, он завопил:
- Стой! Или я убью тебя!
Собеседник лишь ухмыльнулся и встал вплотную к дулу винтовки.
- Пуф! Ну же, стреляй, Андерс! Я лишь идея в твоей голове, светлая идея о лучшем мире. Ты уже распял меня, застрелив почти сотню невинных детей. Ты и сам знаешь, что гений и злодейство – две вещи несовместимые. Ты предал меня, и поэтому я ухожу, ты не сможешь мне помешать, - мужчина уверенно зашагал вдоль ручья прочь от места бойни.
- Но я могу убить себя?
- Как самонадеянно, Андерс, - крикнуло бледное пятно, не оборачиваясь. - Ты уже мертв.

+

00:56 

тони такс
Radiohead и радиосиськи
09:53 

С первого взгляда – дом как дом, самый обыкновенный, ничем не примечательный, таких ещё тысячи по всей стране, по всему миру. Отличался он только одним – если у всех погреба были заполнены под завязку старинными бутылями с вином, засоленными овощами, фруктовыми вареньями или ещё чем-нибудь подобным, то погреб в этом доме был доверху забит коробками.
Коробки хранили воспоминания.
Он спускался сюда перед сном – это уже было привычкой, традицией, которую ни за что нельзя пропустить, которой нельзя пренебречь. Садился на маленькую, низкую табуретку, стоящую ровно посередине, придвигал к себе пустую коробку и медленно, тягуче заполнял её сегодняшним, подходящим к концу днем.
Коробки были разные, все ко случаю - те, которые хранили самые лучшие воспоминания, были праздничными, подарочными, красиво перевязанными разноцветными лентами. Те, которые содержали неудачные, плохие дни, которые даже и вспоминать не хотелось, отталкивали своей дряхлостью, разваленностью.
А коробки с памятью о Ней держались на особой, отдельной полке и все были неизменно разукрашены яркими, пестрыми цветами.
Он особенно любил спускаться сюда в дождливые дни, когда на улицу выходить было мерзко и сыро, а дома делать особо нечего. Садился на всю ту же табуретку, но на пустые коробки, стоящие скопом в углах, уже не обращал внимания, в такие дни они не были ему нужны. Он осматривал весь погреб, обводя взглядом каждое свое сокровище, останавливаясь на некоторых и подолгу раздумывая. Затем выбирал одну из коробок, осторожно приоткрывал её, чтобы содержимое ни в коем случае не вырвалось на свободу и не растворилось в сумраке погреба, и наслаждался нахлынувшими воспоминаниями.

читать дальше

+

18:48 

elfi-kun
Чёт я не в теме, надо пыхнуть…
- Ложись, - она облокотилась спиной на выступ, каких, благо, в данный момент в нашем маленьком мирке хватало, положила руку на грудь, будто уже этим жестом указывая как я должен это сделать.
Я же не заставил её ждать и с удовольствием положил свою голову ей на грудь слегка приобняв за талию. Она грустно вздохнула и затихла. Мне же оставалось только предполагать, заснула ли она, каким было её лицо перед тем, как она заснула, улыбалась ли она или же наоборот хотела, чтобы я ушел. Не знаю. Мысли, как всегда, будто бы птицы, подхватили меня за руки и за ноги и понесли туда, к моей черной дыре, куда я в последствии должна была провалится. Достигнув точки относительного невозвращения, а точнее этой маленький черной пропасти, они отпустили меня и уже дружной стайкой ринулись назад, я же, летя вниз, лишь приоткрыл глаза и окончательно удостоверившись, что все в порядке, и черная дыра не искажена ничем и никем, погрузился в сон.
Из блаженного полета меня выдернули слишком резко. Так не бывает, подумалось бы мне, если бы я все ещё находился в том ограниченном пространстве в коем мы заснули, но нет, я уже лежал под навесом на маленьком деревянном помосте. Пристань. Смешно сказать, но если оглянуться, то вокруг одна вода, хотя хоть с одной стороны но должен быть берег. Моя спутница уже пихает мне в руку стакан с синей водой, видимо это и есть та глобальная причина по которой мне пришлось проснуться. Вода синяя лишь оттого, что минутой раньше туда отправили таблетку, из тех, что так быстро растворяются при контакте с любой жидкостью. Но тут пропорция была уж слишком не равная, воды на это лекарство было явно меньше, поэтому вода заметно посинела, а кристаллики осели на дне стакана. Никаких сомнений. Подносишь это к губам и начинаешь пить, чего тут сомневаться? Вряд ли человек, который так бережно охранял меня, захочет моей смерти, тем более такой вот, глупой. Глоток, второй. Только на это и хватило. Горечь стала какой то особенно сильной. Стоило мне только открыть рот, чтобы прокашляться от этой дряни, как кислород резко перекрыли. И...вдох. Я дышу через раз, даже не выдыхаю, наверное, только поглощаю воздух, боясь, что в следующую секунду второго шанса мне действительно не дадут и я не смогу даже банально взять её за руку на прощание. Но нет. Задышал. Правда периодически я заливался совсем больным кашлем. Но, зато задышал, ещё как задышал. Девушка же лишь коснулась моего лба и констатировала - "Болен". Интересно, благодаря кому? Но нет, меня не отпускают с этого "острова", наоборот, крепко сжимают запястье и укладывают себе на колени головой. Она гладит меня по волосам, не то, чтобы ласково, скорее настойчиво, заставляя остаться и не дергаться, иначе может стать ещё хуже, а когда я снова начинаю задыхаться от кашля, локтем надавливает на горло. И я не могу понять, что я вижу на её лице. То ли "Скоро ты умрешь, милый", то ли "Прошу, не умирай". Не понимаю.

+

16:50 

И только прикосновение…

Moreles
Не относитесь к жизни серьезно – живым ты из нее все равно не выберешься...))
Осень, холод, снег и дождь…А ты опять гуляешь без зонта, да и зачем он тебе?
Голова пуста, все мысли улетели стайкой птиц прятаться от осени, ну и что, о чем тебе думать?
Дома ждет шум, вопросы, обязательства и обязанности. А здесь…здесь ты никому ничем не обязана, здесь нет "нельзя", здесь нет глупых улыбок и не нужных «Привет!», зачем они дождю?
Отражение под ногами неба, или над головой – асфальта, ты уже не знаешь. Да и знала ли?
Ты устала, устала от друзей, врагов и просто знакомых. Устала быть хорошей, и быть стервой ты тоже устала. А здесь и не надо быть, дождь все равно не поверит, он же видел тебя настоящей. Он знает, знает лучше всех, что тебе просто надо помолчать. И он молчит, не говорит ни одобрений, ни порицаний. Он просто молчит. И ты ему благодарна, как никому другому, ты знаешь, вы скоро расстанетесь, но тебе все равно. Ты его не любила, а он не обещал. Он просто молчал, молчал холодными каплями, молчал, когда просто надо было помолчать.
Фары машин, холодный свет, и стайка листьев улетает на юг, в своем последнем путешествии. Запах холода и кофе, а может даже сигарет. Ты стала курить? Ну что ж, ты выросла, тебе можно. Ветер и дым по ветру. Дрожь по спине, дрожание заляпанных улиц.
Может домой? Ведь надо покормить кота. И слово "надо" сейчас так некстати, словно, правда в карнавале улыбок и масок.
Ты закуриваешь еще одну, тебе нельзя, но разве ты послушаешь? Горечь табака сейчас приятней, чем вкус сладких конфет. Да ты и не веришь больше сладости. Она дает лишь мимолетное наслаждение, и ты хочешь больше. А потом… Потом приходит разочарование перед зеркалом. И ты расстроена…И ты опять ищешь утешение в сладком. Как замкнутый круг разочарований и мимолетного наслаждения. А горечь…Горечь невозможно полюбить, и ты не сможешь к ней привязаться. Тебе будет все - равно есть она или нет. Вы друг другу безразличны, и в этом так похожи.
Проходящая мимо пара спросит тебя своим отражением в луже, а ты веришь в любовь? А ты? А ты не ответишь. Да и что ты можешь ответить? Ты так доверчиво не веришь ни во что. И так же подозрительно доверяешь. Ты просто не будешь знать ответа…
Осень, холод, снег и дождь….Ты подуешь на замерзшие руки и свернешь за угол….ты снова без зонта, да и зачем он тебе? Ты смогла узнать осеннее прикосновение…и только прикосновение…

+

02:21 

Простые вещи. Немного веры

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Ночной воздух бессильно бьется о стекло миллиардами снежинок. Вне теплой уютной комнаты бушует непогода, мокрые полосы на окне постепенно превращаются в один сплошной поток. Самая дурацкая погода – еще довольно тепло, но мокрый снег уже облепил карнизы и козырьки подъездов, а ветер на улице такой, что не выдерживают линии электропередач.
Но непогода – она там, на улице, а здесь теплым оранжевым светом мерцает старая лампа, гудит компьютер и исходит слабо видным паром кружка с кофе. А человек сидит на стуле, устало сгорбившись и опустив голову на руки. Он устал – его проза, выстраданная, вымученная, - вновь оказывается пустышкой. В ней много эмоций и душевных переживаний и, как обычно, немерено большой кусок сердца… но писатель знает, что стиль вторичен, манера изложения чересчур сложна, огромное количество метафор не дает понять сути. Он хорошо разбирается в литературе – и поэтому видит все ошибки, но исправить не может. Не хватает таланта. И от осознания этого на плечи человека как будто опускается бетонная плита, придавливающая к земле.
Старая лампа смотрит на него с сочувствием и, специально для усталого человека, начинает светить чуть тише, щадя покрасневшие напряженные глаза. Она видела уже столько его неудач и всегда переживала вместе с ним.
- Опять перебои, - проворчал писатель, поспешно сохраняя файл. – Завтра исправлю.
Пара щелчков мыши – и компьютер перестает гудеть, выключаясь. Лампа знает, что завтра он будет так же сидеть, устало склонившись над столом, а проза все никак не будет получаться. Но она всегда верит, что если будет светить особенно ярко, то писатель сможет написать тот самый рассказ.
Мужчина допивает еще горячий кофе и тушит лампу, а затем, спотыкаясь о кресло, в темноте идет в спальню.

+

иногда я просыпаюсь другим человеком

главная