Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Вороний Череп (список заголовков)
18:39 

Личинка

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Моя оболочка внушает мне отвращение. Грузная, мясистая, она давит на меня, сжимает в тисках, заставляя меня трепыхаться внутри, подобно ночной бабочке, попавшей в стеклянные застенки лампы и бьющей по ним крыльями в бесплодном страхе перед гибелью. Волокнистое мясо, пропитанное красной, безвкусной кровью, ранит мои эстетические вкусы, входя в диссонанс с внутренним содержимым. Кроме маслянисто поблескивающих внутренних органов: переплетенных сероватых кишок, пропитанной кровью пористой печени, судорожно сокращающегося комка мышц и вен, - среди всего этого анатомического царства есть что-то еще, эфемерное, тонкое, весом всего в несколько грамм, но куда более глобального и цельного, чем бренная, внушающая отвращение оболочка. Мне кажется, что пора выпустить это «что-то» (я называю это Сущностью) наружу.
Достаточно одного маленького надреза, от подбородка до ключичной впадинки, чтобы это «что-то» хлынуло вместе с кровью вниз, на пол, разливаясь алым, пламенеющим морем. Поток подхватил и унес с собой стены небольшой неуютной комнатушки, заклеенные старыми желтыми обоями. Капли крови, смешанные с Сущностью, затаившейся внутри меня, проели брешь в тонких гранях бытия этого мира. Алый океан смыл с лица земли города, страны, людей, моих родных, моих друзей, - все то, что держало Сущность взаперти. Мне весело. В ушах тяжелыми раскатами звучит задыхающееся биение сердца и радостное пение крови, плескающейся у моих ног. Я больше всего этого мира, я вбираю его в себя, я вбираю его до конца, я вбираю больше, чем весь мир – выходя за его пределы, возвращаясь в крошечную комнату, обклеенную желтыми обоями. Мой океан крови высыхает до небольшой лужи, разлившейся между вздыбленным от сырости линолеумом. Моя оболочка рушиться на глазах, а моя Сущность истекает из меня с каждым ударом сердца. Я свободен?

02:21 

Простые вещи. Немного веры

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Ночной воздух бессильно бьется о стекло миллиардами снежинок. Вне теплой уютной комнаты бушует непогода, мокрые полосы на окне постепенно превращаются в один сплошной поток. Самая дурацкая погода – еще довольно тепло, но мокрый снег уже облепил карнизы и козырьки подъездов, а ветер на улице такой, что не выдерживают линии электропередач.
Но непогода – она там, на улице, а здесь теплым оранжевым светом мерцает старая лампа, гудит компьютер и исходит слабо видным паром кружка с кофе. А человек сидит на стуле, устало сгорбившись и опустив голову на руки. Он устал – его проза, выстраданная, вымученная, - вновь оказывается пустышкой. В ней много эмоций и душевных переживаний и, как обычно, немерено большой кусок сердца… но писатель знает, что стиль вторичен, манера изложения чересчур сложна, огромное количество метафор не дает понять сути. Он хорошо разбирается в литературе – и поэтому видит все ошибки, но исправить не может. Не хватает таланта. И от осознания этого на плечи человека как будто опускается бетонная плита, придавливающая к земле.
Старая лампа смотрит на него с сочувствием и, специально для усталого человека, начинает светить чуть тише, щадя покрасневшие напряженные глаза. Она видела уже столько его неудач и всегда переживала вместе с ним.
- Опять перебои, - проворчал писатель, поспешно сохраняя файл. – Завтра исправлю.
Пара щелчков мыши – и компьютер перестает гудеть, выключаясь. Лампа знает, что завтра он будет так же сидеть, устало склонившись над столом, а проза все никак не будет получаться. Но она всегда верит, что если будет светить особенно ярко, то писатель сможет написать тот самый рассказ.
Мужчина допивает еще горячий кофе и тушит лампу, а затем, спотыкаясь о кресло, в темноте идет в спальню.

+

02:07 

Простые вещи. Перемены

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Окно было раскрыто. Ночной воздух проникал через него неохотно, брезгливыми прохладными щупальцами вползая в комнату. Она стояла на подоконнике – там же, где и всегда, - а внутри нее тлела сигарета, небрежно смятая о железное дно. Простая, металлическая – мужская во всех смыслах этого слова, - пепельница уже была вся покрыта приличным слоем смолы, на ее стенках красовались жирные пятна и черные полосы от размытого дождем пепла.
Пепельница была стара – перед ее взглядом, вечно устремленным за окно, прошло уже три зимы, приближалась четвертая. Осенний запах перебивал даже едкий дым не до конца потушенной сигареты, его одуряющая свежесть проникала даже в эту комнату, где отродясь не было никакого движения. Только смазанный свет лампы и стук пальцев по клавиатуре, и очень редко – тихие ругательства на пролитый кофе. А еще здесь курили – и часто даже не открывая окна. А сегодня оно было открыто… Неспроста.
Подоконник как-то по-особенному уютно скрипнул, когда парень уселся прямо перед грязной жестянкой и неловким движением руки затушил все еще тлеющую сигарету. Затем пальцы начали отстукивать нервный ритм по серо-белому пластику, выдавая нервозность хозяина квартиры. Пепельница сохраняла философское молчание, пока неровно обгрызенный ноготь не задел ее – и она отозвалась жалобным звоном. Что-то в ней предчувствовало перемены. И беду…
Ох, не к добру открыты окна. И осень, требовательная осень, несет в себе перемены.
Внизу, за окном, послышался дробный звук каблуков. Хозяин квартиры замер, перевесившись через неустойчивую пластиковую раму. Жестяная посудина не увидела за окном ничего нового – всего лишь еще один прохожий, - но парень сжал края подоконника и пару раз выдохнул, а затем соскочил и понесся к двери. Чересчур высокий и противный звонок вопил всего лишь две секунды, которых хватило пепельнице, чтобы осознать – медленная, удушливая жизнь без движения в этой комнате закончилась. И отчего-то это было безумно грустно…
А на следующий день на окне висели шторы, трепыхаясь пойманными птицами под порывами пронзительного осеннего ветра, а вместо пожилой привычной жестянки глянцево поблескивала керамическими боками новенькая, блестящая пепельница.

+

23:57 

Немного лживых мыслей

Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Хорошо быть сигаретой. Немного помятой, предпоследней, чуть не сломанной случайно в дрожащих от холода пальцах. Нервно скуренной за несколько затяжек в ожидании кого-то или чего-то, может быть – чуда, а может просто поезда. Быстро-быстро исчезнувшей дымом в осеннем простуженном небе. Или быть тонкой, дамской, со следами помады на фильтре. Чтобы медленно, прочувствовано тянули из тебя дым, лежа в кровати в сладкой истоме. Вместо ненужных слов наполнять легкие и комнату, теряясь в душном запахе страсти. А может, первой сигаретой из новой пачки, белой, абсолютно прямой, которую с трудом достали из тесной компании ей подобных. Весело подмигивая красным огоньком, заполнять неловкую паузу, растягивая момент перед последним объяснением. И, недокуренную, тебя выбросят под ноги и безжалостно растопчут, чтобы, заикаясь, начать говорить…
Хорошо быть сигаретой. А можно быть чашкой кофе. Растворимым, мерзким на вкус кофе, выпитым в понедельник кем-то с похмелья. Ненужным ритуалом, привычкой. Или наоборот – быть сваренным точно по рецепту, до мельчайших подробностей воспроизведенным с кулинарной книги. И выпитой за деловым разговором, практически незаметно. Лишь кто-то скривится от горечи, да тайком бросит в рот конфету. А может, сваренным ночью веселым парнем с красными от недосыпа глазами. Стать верной помощницей на сорок минут – пока пишется недостающий кусочек главы. Мелькают буквы на мониторе, а ты давно остыл и уже не истекаешь белесым дымком.
Хорошо быть кофе. Или, почему бы не быть ключами? Оставленными на тумбочке, перед уходом, с запиской: «Если ты когда-нибудь вернешься, они понадобятся». Последней надеждой отыскать пристанище и тепло. Или же быть выкинутыми безжалостной рукой. Чтобы никогда не возвращаться. Стать сожжёнными мостами для конкретно взятого человека. А может, все будет гораздо прозаичнее – каждый день открывать и закрывать дверь, за которым семейный очаг и уют. Абонемент в сказку.
Хорошо быть ключами. А вот человеком лучше не быть. Сложно это, и никому не нужно.

11:51 

Тропа

Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
The Path

по мотивам одноименной игры


Помни одно просто правило – никогда не сворачивай с тропы. Помни, потому что его нужно нарушить.

Светлая солнечная тропа. Она так и стелется под ноги, обещая безопасное путешествие. Но стоит сделать шаг в сторону – и со всех сторон окружает темный дремучий лес, скрадывающий звуки и цвета. Тебе страшно? Оглянись! Тропы уже не видно…
Ты попала в западню, птичка.
Но это не страшно, никогда не страшно – ты здесь уже была. И крепче любой цепи тебя держит здесь собственное любопытство. Что там? Кто твой Серый Волк?
Хм, едят ли волки маленьких девочек? Но куда более интересно, едят ли маленькие девочки волков?
Пой, пой, птичка. Когда поешь, кажется, будто сырой сумрак леса отступает. Это самообман.
Этот мир слишком маленький. И птицы не поют. Тут волки вместо птиц. И вместо людей – тоже. Они маскируются под деревья и опадают листьями, бродят по лесу в поисках самих себя.
Тихо-тихо, иначе тебя заметят!
Все равно, куда ты пойдешь, все равно, что ты сделаешь. Ты не сможешь выиграть – здесь, как и в реальности, просто нет победителей.
Что делает сцена посреди леса? Что делает лес вокруг сцены? Кто ждет тебя, подпирая спиной фонарь?
Не ходи туда! НЕ ХОДИ ТУДА!!!
Любопытство губит не кошку, а птичку. Фальшивая мелодия обрывается. Серый Волк тебя никогда не отпустит…
Этот мир слишком маленький, чтобы вечно бегать от своей смерти. Поэтому ей достаточно просто подождать, когда птичка сама сядет на острие косы.
Ты давно не живешь. Ты вообще жила? Хотя бы когда-нибудь?
Все уже случилось. Больше нечего бояться, дурочка…

01:27 

А у меня под кожей змеи

Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Мне нравится смотреть на руки людей. Лица могут быть одинаковыми, скучными, ничего не выражающими, но вязь вен на обратной стороне кисти, линии на ладошках, даже овалы ногтей никогда не повторятся, выдавая своего владельца не хуже глаз-зеркал души.
Посмотри! Вот рядом с тобой сидит дама. Красивая, изящная, холеная и холодная даже на вид. От взгляда ее серо-голубых глаз можно замерзнуть даже летом. А теперь забудь, выкинь из головы внешний вид этой Ледяной Королевы и посмотри на руки. У нее ладошки квадратные, как у детей – и ногти маленькие, не накрашенные, нервно обгрызенные. Кожа на кистях тоненькая, будто пергамент, а сквозь нее видные синие изгибы венок. Такие руки увидишь – и в душе поднимается желание защитить, обогреть, не дать этой тонкой кожице полопаться на выпирающих косточках.
А вот тут, рядом, стоит девушка. Хрупкая, тонкая, кажется, протяни руку, сожми, - и переломиться пополам. И волосы такие пушистые и тонкие, что девушка становится похожей на летний одуванчик. И удивляешься – как она еще так долго прожила, как не сломал ее наш жестокий и тяжеловесный мир? А посмотришь на руки, и удивляться перестаешь. Узкие, но не хрупкие кисти, даже на вид сильные. Вены перевивают плечи, прячутся под кожу, как самые искусные воины-невидимки. Кожа на косточках сбита в кровь, выдублена долгими тренировками, вымощена новыми ранками поверх старых ссадин. Такие руки даже тяжесть неба вынесут, куда уж там миру.
А теперь оглянись, только осторожно. Посмотри на того парня, молодого, с озорными веснушками по лицу. Смешной, волосы рыжие, улыбка лисья – хитрая, да довольная, будто только пять минут назад самолично куренка удавил. Смотришь на него, и самому улыбаться хочется, аж уголки губ подрагивают, будто в нетерпении. Вот только странное чувство остается, даже скорее послевкусие – горькое, вяжущее. А знаешь, почему? Да, именно на руки надо посмотреть. Кожа бледная, тонкая, тронешь – порвется, истлеет, разойдется неаккуратными швами по линиям вен. Косточки все наружу торчат, острые даже на вид: тронь – порежешься. Ногти длинные, обрезанные неаккуратно, а под ними слоями – краска: слой желтого, слой синего, слой красного, слой желтого. Как будто картину расковырял руками, пытаясь выбраться, спастись.
А у меня? А у меня под кожей змеи. Извиваются, холодные, покрывают кожу уродливым рельефом. Ускользают от прикосновений, прячутся под желтую пергаментную кожу. Одно слово – змеи…

@музыка: letzte instanz - mein leben

@настроение: умильно-депрессивное

иногда я просыпаюсь другим человеком

главная