покричи для меня
Я чувствовал запах свежего огурца, слышал стук ножа о деревянную доску.
В комнате было жарко и душно, свет проникал сквозь белые деревянные жалюзи и ложился на кожу и одеяло черно-белыми полосками. Я лежал и смотрел, как в воздухе кружит пыль, подсвечиваясь солнцем, лучи которого так настойчиво пытались проникнуть внутрь, в каждый угол, старались разбудить, ослепить. Я представил, что нахожусь в тюремной камере – руки и плечи затекли от наручников, голова раскалывалась, спина казалась каменной, будто всю ночь пришлось провести на бетонном полу. Хотелось пить. Хотелось пить, потому что я выпил слишком много вчера.
Будешь жить, как в картонной коробке. Так сказал один парень из агентства перед моим отъездом. Теперь я понимаю, что он имел в виду – я мог дотянуться до любого предмета в комнате, не вставая с кровати, если так можно назвать матрас, покрытый простыней. Прошло совсем немного времени после почти четырнадцатичасового полета, а я уже почти привык слышать все, что происходит у соседей снизу, есть из пластиковой и бумажной посуды. Я сменил семь часовых поясов. Вылетев в полдень, оказался в раннем утре. Куда-то пропала целая ночь, в течение которой я тщетно пытался заснуть, в конце концов совершенно потеряв счет времени. Полет вымотал меня, ноги от долгого сидения в тесноте стали ватными, а под глазами появились синие устрашающие синяки. Добравшись до отеля, я упал на кровать и проспал до начала дня.

- Вы американец?
- Что?
Передо мной стояла девушка лет двадцати трех, хотя в своем белом платье из льна, смешных розовых сандалиях и ярких колготках она выглядела немного младше. Черные прямые волосы до плеч, челка заколота набок.
- Вы приехали из Америки?
Она делала небольшие паузы между словами, произнося каждый звук так четко, что я сначала даже не понял на каком языке она пытается со мной заговорить.
- Да, я… приехал из Америки.

На ней только лифчик и трусики в мелкий красный горошек. Волосы собраны в пучок. Она на моей кухне, готовит завтрак.