Вороний Череп
Из цветов венок сплету я, им и удавлюсь (с)
Моя оболочка внушает мне отвращение. Грузная, мясистая, она давит на меня, сжимает в тисках, заставляя меня трепыхаться внутри, подобно ночной бабочке, попавшей в стеклянные застенки лампы и бьющей по ним крыльями в бесплодном страхе перед гибелью. Волокнистое мясо, пропитанное красной, безвкусной кровью, ранит мои эстетические вкусы, входя в диссонанс с внутренним содержимым. Кроме маслянисто поблескивающих внутренних органов: переплетенных сероватых кишок, пропитанной кровью пористой печени, судорожно сокращающегося комка мышц и вен, - среди всего этого анатомического царства есть что-то еще, эфемерное, тонкое, весом всего в несколько грамм, но куда более глобального и цельного, чем бренная, внушающая отвращение оболочка. Мне кажется, что пора выпустить это «что-то» (я называю это Сущностью) наружу.
Достаточно одного маленького надреза, от подбородка до ключичной впадинки, чтобы это «что-то» хлынуло вместе с кровью вниз, на пол, разливаясь алым, пламенеющим морем. Поток подхватил и унес с собой стены небольшой неуютной комнатушки, заклеенные старыми желтыми обоями. Капли крови, смешанные с Сущностью, затаившейся внутри меня, проели брешь в тонких гранях бытия этого мира. Алый океан смыл с лица земли города, страны, людей, моих родных, моих друзей, - все то, что держало Сущность взаперти. Мне весело. В ушах тяжелыми раскатами звучит задыхающееся биение сердца и радостное пение крови, плескающейся у моих ног. Я больше всего этого мира, я вбираю его в себя, я вбираю его до конца, я вбираю больше, чем весь мир – выходя за его пределы, возвращаясь в крошечную комнату, обклеенную желтыми обоями. Мой океан крови высыхает до небольшой лужи, разлившейся между вздыбленным от сырости линолеумом. Моя оболочка рушиться на глазах, а моя Сущность истекает из меня с каждым ударом сердца. Я свободен?