02:19 

кай
покричи для меня
1
Мотель. Двадцать четыре. Оранжевая лампа, согнутая в цифру «2», на вывеске мигает и щелкает. Открыто двадцать четыре часа в сутки – наверное, именно это они хотели сказать. Приходится долго ждать, чтобы в дверях появилась толстая негритянка средних лет. На ней футболка с сальным воротом, светло-голубые джинсы, разрезающие ее короткое тело на сектора, словно ветчину, перетянутую веревкой. Ее пальцы блестят от жира. Она дает тебе ключ.
На окнах рваные противомоскитные сетки. Постельное белье пахнет прачечной и дешевым порошком. Поверхность прикроватного столика пузыриться черными следами от сигарет, на ковре большое коричневое пятно, видно, что его пытались вывести – на его месте появилась залысина. Ты думаешь о том, зачем стелить в гостиничных номерах белый ковролин. Он, наверное, когда-то действительно был белым, а сейчас принял цвет яичного белка. Да, яичного белка. Яичный белок с грязным пятном от кофе в самой середине.

Никогда не трогай пульт от телевизора в гостиницах.

Ты открываешь мини-бар, достаешь виски, которого хватит на пару глотков, садишься на кровать.
Тебе сорок семь. Ты – копия своего отца. Был бы копией, если бы тот дожил до сорока семи. Ты видел его только раз в жизни, когда он пришел к девятнадцатилетней матери просить денег на очередную дозу. Она положила тебя в кроватку, но ты смотрел через узкую щелку двери, как он бьет ее.

Ты ненавидишь эту страну, бесконечную дорогу, серый асфальт, поджаренный на солнце. На всех картах обведенная красным маркером трасса выглядит как вена, соединяющая два океана. Ты ненавидишь рыжую пыль на сапогах. Воняющих потом и грязью дальнобойщиков и их захламленные кабины грузовиков. Мотели с плесневелыми душевыми кабинами и кроватями, на которых трахается уже, наверное, третье поколение проституток и бродяг. Пресный кофе в бумажных стаканчиках на автомобильных заправках. Запах машинного масла.

Ты ненавидишь много вещей. Тебе сорок семь.
У тебя на лбу две глубокие морщины, а на небритых щеках много мелких. Уголки губ с каждым годом опускаются все ниже и ниже. Твое лицо стало серым, под глазами многолетние синие мешки. Ты ненавидишь свое отражение в зеркале.

Ты допиваешь виски. Тебе сегодня сорок семь.


2
В Европе есть традиция – на месте, где погиб велосипедист, ставится велосипед. Его красят в белый цвет и приковывают цепью к уличному столбу. К велосипедам приносят цветы, свечи, игрушки и фотографии, вешают таблички с именами и датами. Велосипеды-призраки.
Первый раз я столкнулся с этим, когда своими глазами увидел, как автобус сбил велосипедиста, выехавшего на перекресток. Обзор водителю закрывала стена дома, поэтому он просто не успел затормозить, когда парень появился на проезжей части. Он отлетел на несколько метров, и остался лежать на земле, замерев в настолько неестественной позе, что, казалось, в его теле сломана каждая кость.
Собралось много людей. Через несколько минут парня уже грузили в машину скорой помощи. Тогда он еще пытался что-то говорить. В корзинке его покореженного велосипеда лежали книги и еще какие-то вещи в бумажном пакете.
На следующий день я шел на работу тем же маршрутом. К столбу светофора был прицеплен белый велосипед. Я остановился. Один девять девять один тире два ноль один один – напечатано на белом листке . Парню было двадцать лет.


+

@темы: пентеракт

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

иногда я просыпаюсь другим человеком

главная